В прошлые выходные мне довелось выбраться на Ольхон, на подлёдную рыбалку. Раньше с покойным отцом мы весенний клёв омуля не пропускали, но последний раз я держал в руках зимнюю удочку лет десять назад. И нынче убедился, как разительно всё изменилось. Мои снасти безнадёжно устарели, теперь рыбацкое ремесло стало много тоньше, даже изощрённее. На омулёвых «камчатках» уж не видать мужиков в традиционных тулупах и унтах, теперь в глазах рябит от разноцветных курток, на смену унтам пришли лёгкие утеплённые сапоги, всюду попискивают эхолоты, рычат мотобуры, а мушки и мормышки представляют из себя верх изящества и совершенства.

Как живём, так и говорим. Как общаемся, так и выражаемся. Наш великий и могу-чий не только безошибочно указывает возраст человека, но и уровень его образования, воспитания и соци-альный статус. Деревенская старушка пользуется совсем другими словами, чем её ровесница с дипломом кандидата наук. Порой они даже не смогут понять друг друга. У школьника разительно другой словарный запас, чем у его деда. Более того, язык указывает на государственные приоритеты, отражает экономические и технические процессы. Совнархоз, комсомол, рабфак – это эпоха социализма. Фьючерсы, менеджмент, бонусы – оскал капитализма. Файлы, винчестеры, браузеры – наступление информатики и Интернета. Я вот целые дни провожу перед монитором компьютера, такова теперь примета газетной профессии, но «продвинутым» пользо-вателем так и не стал. Потому, прежде всего, что не понимаю многих словечек и терминов. Они сплошь образованы от английских слов, указывая тем самым, кому принадлежит первенство в этой важнейшей отрасли третьего тысячелетия...